Cerca

Vatican News
Тициан "Noli me tangere" (1514) Тициан "Noli me tangere" (1514) 

Встреча воскресшего Иисуса с Марией Магдалиной

Отношения между Иисусом и Марией Магдалиной, представленные Тицианом на его знаменитой кратине, углубляют историко-критическое толкование библейских текстов.

Лиам Бергин

В Лондонской национальной галерее с 1856 года выставлена картина Тициана «Noli me tangere» («Не прикасайся ко Мне»), которую великий художник написал в возрасте всего 20 лет. На этой картине изображена встреча между воскресшим Христом и Марией Магдалиной, описанная в Евангелии от святого Иоанна (20, 1-18). Евангелист обозначает место этой встречи в саду, возле гроба Иисуса, однако Тициан предпочитает более широкий ландшафт, представленный маленькой венецианской деревней, видной с правой стороны холста, и туманной панорамой, расположенной слева и расширяющейся к горизонту. О страстях Спасителя напоминает рана от гвоздя на правой ноге Иисуса. Силой воскресения Его измученное тело было призвано к жизни, и погребальное покрывало сменили белые одежды, излучающие ослепительный свет. Как и многие из произведений его венецианских предшественников, особенно Джорджоне, картина Тициана являет собой сияние света и цвета: белый, синий, красный и зеленый сразу же притягивают взгляд зрителя.

В центре композиции находится дерево, разделяющее картину на две части. Проведя диагональ из правого нижнего в верхний левый угол, можно увидеть представление двух миров - священного и мирского. В верхней части холста, слева, облака едва прикрывают лучи утреннего солнца и полноту света и жизни, которой воскресший Господь будет вскоре наслаждаться в вечном присутствии Отца. Слева от дерева стоит воскресший Христос. Справа Мария Магдалина: стоит на коленях и тянется к Иисусу, чтобы прикоснуться к Нему. Над женщиной голубое небо, вдали за её фигурой виднеется типичная венецианская деревня XVI века, где жизнь протекает среди природы. Внимательно вглядевшись в неё, можно увидеть человека, гуляющего со своей собакой!

Дерево разделяет пространства, занимаемые соответственно Иисусом и Марией. Тем не менее, в картине есть две точки соприкосновения. Рука Иисуса тянется вправо; рука Марии, нерешительно протягивающаяся налево, уравновешивает это движение. Если, с одной стороны, дерево здесь символизирует традиционное богословское разделение, существующее между сферой природы и сферой благодати, то протянутые руки напоминают зрителю, что воскресший Господь замыкает этот разрыв во времени и в пространстве. Войдя в наш мир, в качестве ответного действия, Господь приглашает нас искать Его вне этого мира. Кроме того, дерево, стоящее за Христом, напоминает нам о древе креста. Но древнее орудие смерти теперь имеет ветви и листья: поставленное между небом и землей, оно разделяет и в то же время объединяет два уровня.

В центре картины есть пространство, отмеченное простирающимися руками. Это пространство ограничено слева и сверху фигурой Иисуса; справа черенком мотыги, головой и плечами Марии; и в нижней части - руками  Магдалины. Это пространство может быть истолковано как Церковь, сердце встречи Воскресшего и человечества. Нижняя часть пространства символизирует землю, верхняя – небо, человеческое и божественное, грешника и Спасителя. Небесная высь пронизана темнотой и светом, страданием и радостью, отсутствием и присутствием. Она отмечена беспокойством и покоем, ожиданием и свершением, стремлением и желанием. Взгляд зрителя вновь и вновь возвращается к этому пространству в центре картины, в этот треугольник, образованный фигурами Иисуса и Марии.

Евангелие от Иоанна повествует, что плачущая Мария Магдалина находится в саду, рядом с гробницей. Тициан заменил Иерусалим неким безвестным селением; таким образом, это селение становится символом любого города своего времени. Где угодно люди могут отвечать на вызовы своей жизни и пытаться найти в них смысл. Это может быть в любом месте, где надежды и ожидания разбиваются неожиданными событиями, которые разрушают предыдущие убеждения.

Отношения между Иисусом и Марией Магдалиной, как они представлены Тицианом, являются более значительными, чем это предлагает нам историко-критическое толкование библейских текстов. Когда Иисус приходит к Лазарю, чтобы вернуть его к жизни, Он спрашивает у Марии из Вифании: «Где вы положили его?» (Ин 11, 34). Эти слова повторяет Мария Магдалина, когда при виде пустого гроба, скорбя, говорит ангелам: «Я не знаю, где положили Его» (Ин 20, 13). Тогда, при воскресении Лазаря, его сестра Мария приходит к познанию Иисуса, как Того, над Которым смерть не имеет последнего слова. За шесть дней до распятия Спасителя Мария из Вифании помазала Ему ноги и с любовью вытерла их своими волосами. Этот неожиданный жест, приведя в изумление присутствовавших при этом зрителей, возвестил о смерти и погребении Иисуса. Соединённые между собой эти действия (рассказанные в последующих главах в Евангелии от Иоанна), возвещают о неизбежной смерти и предстоящем воскресении Иисуса.

Магдалина ищет тело умершего Господа в саду, у гробницы, и, сама того не зная, держит в руке предмет, который должен ей подсказать, где следует искать Учителя. Назвав её по имени, Иисус напоминает женщине силу предыдущей встречи и открывает смысл Писания, согласно которому Он должен был умереть и воскреснуть. Только тогда Мария приходит к вере, которая должна утверждаться ​​не только словом, но и действием.

В левой руке Марии Тициан изобразил сосуд с драгоценным миром, который пророчески предсказал судьбу Иисуса. Таким образом, в эту радостную минуту узнавания ритуальное помазание вновь выходит на первый план. Несомненно, эту деталь следует рассматривать как ссылку на крещение, на погружение в воду и на елеопомазание, которые символизируют смерть со Христом, чтобы возродиться с Ним к новой жизни.

Белый плащ, обволакивающий плечи Марии, отражает свет Христа; но красное платье связывает её с землей. Взгляд Магдалины обращен на Господа и вновь привлекает наше внимание к важности церковного пространства, расположенного в самом центре композиции Тициана, раскрывая эту божественно-человеческую драму. Эта драма разворачивается в литургии Церкви. Взор Христа устремлен к Марии, но Его ноги обращены к нам. Это своего рода призыв, адресованный к каждому зрителю: призыв к вере, призыв войти в церковное пространство, открытое встречей между Христом и Марией.

Подобно Марии Магдалине, мы постоянно ищем в надежде прикоснуться к Божественному; мы желаем удержать воскресшего Господа. И, как Мария Магдалина, мы входим в пространство, в котором слово передаёт наш жизненный опыт. В пространство, внутри которого сакраментальное действие предвосхищает нашу судьбу, а призвание к служению открывает нашу подлинную идентичность детей Божьих.

06 июня 2018, 10:00